Севастопольская Голландия времён Екатерины и наших дней или трагическая история только что созданного пирса

Благоустройство Севастополя всегда является востребованной и актуальной процедурой. Кто же будет возражать против предлагаемого вам комфорта и удобств, хорошо продуманных и технически грамотно реализованных решений!

И если ещё эта процедура касается специфического транспортного узла с ну очень редко проходящими (транспортными) средствами доставки, когда ты невольно оказываешься “в зале ожидания”, надежды и чаяния людей умножаются кратно.

Примерно в такую ситуацию попал наш “заморский” посёлок Голландия, название которому дали возникшие здесь вместе с городом склады корабельного леса, ставшего основой будущего парусного черноморского флота России. А “Голландии” – это дань уважения Петра I голландским мастерам-корабелам, учившим его когда-то премудростям кораблестроения.

Но время идёт, и вот уже наши современники пытаются оставить свой след в истории города.

На момент начала мая нынешнего года, т.е. спустя почти год после запуска работ по реконструкции пирса в посёлке Голландия, судьба причала не была определена. Всё это время местные жители и представители расположенного здесь института ядерной энергии и промышленности испытывают неудобства и добираются до города в два этапа: сначала на автобусе №46, движение которого никак не согласовано с расписанием движения катеров (как было раньше) и поэтому они приезжают на пл. Захарова (на Северной стороне), как правило, в момент отхода катера в город. И значит, будут потеряны ещё 20 минут до следующего катера.

Аналогичная ситуация наблюдается и при движении из города, когда автобус на Голландию отходит от остановки точно в момент касания пирса пришедшим из города катером. Такая вот логистика!

Подобная ситуация никого не радует, поэтому все с нетерпением ждут открытия традиционного морского сообщения Голландия – Город. Но оно таинственным образом задерживается, что заставляет проявить инициативу в изучении результатов реконструкции пирса.

И первое впечатление очень благоприятное.

Пирс стал шире, появились разделительные потоки, обозначенные ярко жёлтыми дорожками, и изящные светильники с солнечными батареями.

Казалось бы, что ещё нужно! Но вступает в силу известное правило, когда встречают по одёжке, а провожают по уму.

По периметру пирса появилось ограждение. Возможно, оно предписано нормативными документами, но мозги никто не отменял. Пирс - это не автобусная остановка, и его использование во многом определяется текущими условиями внешней среды. Бухта Голландия расположена очень специфически. Находясь практически в средней части большой Севастопольской бухты, она подвержена влиянию южного, западного и особенно северного ветров. Последнее обусловлено особой конфигурацией местности в этом районе.

Здесь красными стрелками показаны направления северного ветра, движущегося с большой скоростью вдоль балок по обе стороны высокого плато (в центре схемы). Вырываясь на просторы бухты Голландия, эти потоки создают весьма сложную аэродинамическую картину.

Поэтому в ненастную погоду при значительном волнении моря и преобладающем сильном и порывистом северном ветре капитаны катеров часто принимали наиболее безопасное решение и швартовались к торцу пирса носом катера к северу, обеспечивая минимальную парусность.

Эта простая и целесообразная в определённых условиях процедура теперь недоступна, т.к. в торце пирса установлено ограждение.



Странным кажется и такое новшество, как выход с катера через узкий проём (дверь) в ограждении шириной в 1,4 м. Здесь можно увидеть мышление на уровне “речного причала”, где при любых аномалиях погоды ситуация не соизмерима с морской стихией.

Катер, который на крутой волне и порывистом ветре пытается хоть как-то зацепиться за пирс, теперь должен ещё и пришвартоваться, как космический челнок к МКС с точностью в несколько сантиметров.  И если раньше люди выходили с катера широким потоком и сразу оказывались в безопасности на просторном пирсе, то теперь им предлагается, выйдя из катера, совершать пируэты, чтобы “вписаться” в проём ограждения и не толкнуть соседа.

Если при этом человек выходит с покупками в двух руках (едет с рынка), то очень вероятно его столкновение со стойкой, и тут опять видим “подводный камень”. При высоте ограждения 120 см острые углы проёма на уровне груди могут травмировать неловко ступившего человека.



А что мешало это предугадать и сделать небольшие скосы на углах под 45 градусов и расширить проём хотя-бы до 2-х метров?

Но и это ещё не все злоключения, предлагаемые создателями пирса горожанам.

Вдоль каждого борта пирса установлено по три кнехта на расстоянии порядка 15 метров друг от друга.

Возникает вопрос, а чем думали создатели проекта (или опять просто сослались на кем-то присланные бумажки!), бездумно бетонируя силовые элементы без малейшего учёта конструктивных особенностей наших катеров?

Практически все жители Севастополя знают, что каждый катер швартуется двумя канатами, расположенными в дверном проёме за кнехты, разнесённые на 3 – 4 метра (и только в ненастную погоду добавляется кормовой крепёж).

Теперь этой пары кнехтов нет, а значит, нет и надёжного крепления катера. Более того, теперь катера вынуждены «цепляться» только за один «торцевой» (самый дальний на пирсе) кнехт, что уже не обеспечивает двухстороннюю фиксацию катера у пирса и не соответствует нормам безопасности, подрабатывая при этом (прижимаясь бортом) винтами. В случае ненастной погоды и удара в корму значительной волной возможен обрыв единственного каната и выброс катера на камни берега.

И если в это время была посадка-высадка, трагические последствия для людей весьма предсказуемы. Как можно было принимать такую работу, заведомо подвергая опасности пассажиров?

В руководстве портофлота утверждают, что ожидается смена катеров на новые, под которые и делался пирс. Но это же абсурд!

До появления новых катеров ещё “как до Луны” (если они вообще появятся и будут соответствовать построенным на пирсе параметрам), а тысячи людей пользуются существующими катерами ежедневно, и им совершенно не интересны “маниловские” фантазии. Что мешало сделать на пирсе всё необходимое для нынешних катеров, предусмотрев при этом и возможность их замены на новые?

И самое интересное, что теперь начнут долбить пирс для его “ремодернизации” (а это опять время и деньги) с большой долей вероятности снижения конструктивной надёжности пирса.

Пробные заходы катеров в Голландию позволили выявить ещё одну любопытную деталь. Оказывается, пирс стал ниже прежнего почти на полметра. И этот, на первый взгляд, безобидный факт может также стать предпосылкой к трагедии.

Во-первых, мы видим катер, “зацепленный” за одинокий торцевой кнехт, о чём говорилось выше. А теперь присмотритесь к среднему фото, где ребёнок в принципе не может сделать нормального шага, а буквально “летит” к пирсу с высоты и до финиша ещё 10 см. Так вот где проявилось снижение высоты пирса! И это в полный штиль, а что же будет при волнении?

А как быть с пожилыми людьми с их проблемами? Если уменьшение высоты пирса было задумано и создавалось в течение года, то почему за это время никто не позаботился о комплектации катеров дополнительными сходнями или трапиками?          

Конструктивная несогласованность пирса и катера проявляется воочию и приводит к опасному несовпадению дверей катера и пирса. И теперь люди должны не только куда-то “вписаться” (см. выше), но и пройти “за бортом” ограды несколько метров по узкому проходу вдоль опасно качающегося на волнах катера (и это с вещами, палочками, костылями, … !) и не имея возможности, в случае чего, выпрыгнуть на пирс.



А кто-нибудь просчитал развитие возможной нештатной ситуации (задымление, пожар), когда пассажиры катера (а его максимальная вместимость 250 человек!), охваченные паникой, ринутся в эти лабиринты? Можно хотя бы вообразить последствия?! События последнего времени с массово гибнущими людьми должны, наконец, чему-то научить.

Ну прямо задекларированная безопасность с решётками так и бьёт ключом!

Но наши удивления находкам “архитекторов” продолжаются. Практически 50 лет я добираюсь на работу из города в Голландию и обратно на катерах портофлота и невольно наблюдаю за действиями матросов при швартовке. Скажу честно, их манипуляции завораживают (а приезжие просто с восторгом наблюдают эту картину), начиная с “выпрыга” на пирс, подхода к нужному кнехту, выбору правильного положения для набрасывания каната исходя из условий подхода катера к пирсу, направления волны и ветра, и, наконец, создание собственно швартового узла на кнехте. Тут виден почерк каждого матроса и вселяется в пассажиров уверенность в их безопасности на этапе выхода из катера.



А когда по какой-то причине ситуация приближается к опасной черте, швартующий матрос становится, пожалуй, одним из главных героев обеспечения реальной безопасности для пассажиров и катера в целом. Мы видим, как изменяется динамика швартовки, сколько усилий физических и нервных затрачивают люди там, за окном, чтобы обеспечить эту самую безопасность. При этом ему для манёвра в надёжном закреплении катера нужно свободное место на пирсе. И оно до сих пор всегда было ему предоставлено, о чём свидетельствуют примеры.

Теперь ситуация изменилась в худшую сторону. Как видно, крепёжные кнехты расположены за ограждениями на узкой полосе, отведённой для швартовки, и настолько приближены к ограждениям, что теперь о полноценных действиях матроса при качке и ветре говорить не приходится, и словесная игра в безопасность теперь касается не так пассажиров, как его самого.

Попробуйте теперь доказать преимущества во всём мешающего ограждения.

И, наконец, последнюю не каплю, а кастрюлю дёгтя в логике реконструкции пирса внесла конструкция “ларька” остановки “Голландия”.

До чего же нужно быть бездарным “конструктором” такого специфического объекта, как морская остановка (а фактически – “зал ожидания”), чтобы не познакомиться на месте, в результате общения с жителями посёлка и другими пользователями, а также со специалистами (по погодам, ветрам, приливам) с особенностями данной местности, которые и должны быть положены в основу принятых конструктивных решений.



Сразу поясню о чём идёт речь. Раньше здесь размещалось закрытое с трёх сторон каменное строение, приведённое на архивном фото.

Открытой частью оно было обращено к южной стороне Севастопольской бухты (к остановке “Троицкая”), а все другие направления были надёжно перекрыты толстыми стенами, что имело глубокий смысл. На приведённой выше карте бухты Голландия с обсуждаемым пирсом видно, что северный ветер двигается по направлению к бухте вдоль Голландских балок и как в аэродинамической трубе приобретает значительную скорость. Ситуация многократно усугубляется в осенне-зимний период, когда ледяной порывистый ветер сопровождается сильным прибоем с северного направления.

При этом волны, ударяясь в глухой угол, образованный прибрежной каменной стенкой и тыльной стороной домика, кумулятивно разбиваются и перекатываются через строение и пирс.

Капитаны катеров этот факт могут подтвердить, а пассажиры, ожидавшие катера (их могли быть десятки – всё-таки посёлок и университет) набивались в “домик” – единственное их спасение от северного ветра и потоков воды.

Подтверждением этих событий являлись остатки металлических перил со стороны дома, которые прокорродировали (проржавели) до предела в морской агрессивной среде. Если к этому добавлялся холодный зимний дождь, то масса замерзающих людей, не вмещавшаяся под крышу, была обречена получить проблемы со здоровьем. Кстати, именно в таких условиях катера часто спасали людей, подходя к торцу пирса (см. выше).



За долгие годы своей нелёгкой, но благородной, судьбы домик сильно обветшал и, конечно, требовал обновления.

Я и все мои коллеги, помнящие весь тот ужас безысходности, с нетерпением ждали новую, современную версию аналогичного строения, хорошо утеплённого, освещённого, надёжно защищающего людей от всех проявлений бушующей стихии, отделанного прочным влагостойким материалом, способным много лет противостоять ударам и агрессивному воздействию морских волн.



И что же мы получили! На фото представлен “шедевр” абсолютно безмозглой конструкции – “фиговый листок”, перенесённой с полустанка автобусной остановки на берег бушующего моря.

Теперь, благодаря стараниям “модернизаторов” пирса, в описанных выше условиях судьба ожидающих катера усугубляется и с каждым ударом волны в тыльную перегородку будки (стеной назвать нельзя!) на голову и ноги людей через специально для этого выполненные проёмы будут обрушиваться потоки ледяной воды.



Мало того, что будка ни от чего не защищает, но ещё и уменьшает полезную площадь, не вписываясь в фундамент по своим размерам (как было раньше), а людей может быть много!

Ну, а сама беззащитная конструкция “будки” из тонкого листового металла будет разрушена морем в ближайшее время.



Кстати, а опущенный ниже пирс, и ранее заливаемый волнами, теперь даёт им свободу действий и предлагает замёрзшим пассажирам сыграть с ними в рулетку: “смоет – не смоет”!



Вот уж действительно – ломать, не строить! Невольно вспоминаются слова поговорки, услышанные от мамы в далёком детстве: “Швея Акуля, что шьёшь не оттуля?” – “А я, маменька, ещё пороть буду!”



Было бы очень интересно узнать фамилии людей, предложивших и утвердивших данный идиотский проект. И никакие объяснения, что “так где-то написано”, не принимаются. Ведь если это и писалось, как некое стандартное решение, то на то он и конструктор, чтобы включить мозги и при решении своей задачи учесть все возможные факторы как природного (стихия), так и психологического (поведение людей в экстремальных ситуациях) характера.



PS



Проведённый выше анализ итогов реконструкции пирса “Голландия” рисует удручающую картину, которая, однако, нигде и никак не обсуждается.



Жителей Голландии в первую очередь, естественно, волнуют вопросы, касающиеся организации и расписания движения катеров. Их мысли, весьма тревожные и резкие, прозвучали на проведённой 27 мая на пирсе встрече жителей Голландии и студентов института ЯЭ и П с представителями “от города”, что можно услышать и увидеть ЗДЕСЬ.

А “круглый стол” по этому вопросу, проведённый на первом Севастопольском ТВ канале, можно посетить здесь.



Резюмируя всё, сказанное в статье, нужно обратить внимание горадминистрации и соответствующих структур портофлота на условия, при которых эксплуатация пирса и ему подобных будет менее опасной и более комфортной для пассажиров (для исключения эффекта “кусания локтей”):



1.    Ни под каким предлогом не допустить тиражирования (если оно предполагается) приведённых выше просчётов при реконструкции других пирсов города.

2.    Заменить установленный павильон (будку) ожидания на пирсе “Голландия” полноценным каменным строением с максимально возможным для него размером в пределах границ фундамента  и закрытое с трёх сторон. Чтобы не издеваться над людьми, это нужно сделать немедленно до наступления холодов и ненастной погоды.

3.    Обеспечить возможность швартовки к торцу пирса, для чего сделать в торцевом ограждении выход шириной 2 метра.

4.    Оснастить все катера данного маршрута сходнями для компенсации разности высот палубы катера и поверхности пирса.

5.    Расширить боковые выходы в ограждении до 2-х метров.

6.    Продумать условия для полноценной двухканатной швартовки катера с наименьшей длиной швартовых концов и максимальным согласованием дверных проёмов катера и пирса.

7.    В зоне установки средних кнехтов удалить часть ограждения для повышения удобства и качества швартовки.



Капитан 1 ранга запаса, доцент Института ЯЭ и П СевГУ

Ю.М. Быковский